Рынок похудения: $190 млрд и два игрока, которые его делят

Сто лет от лишнего веса лечили силой воли и скальпелем. За пять лет препарат, придуманный для диабета, создал один из самых быстрорастущих рынков в истории фармацевтики. Разбираю по порядку: откуда взялся этот рынок, что за технология за ним стоит, кто его делит, сколько от него зависит в бизнесе лидеров и что показала система отбора.

1. Масштаб рынка

Обычный крупный фармацевтический препарат приносит $2–5 млрд в год. Тирзепатид — молекула, которая продаётся под названиями Mounjaro при диабете и Zepbound при ожирении — во втором квартале 2026 года дал $14,9 млрд за один квартал. Это самый продаваемый препарат в мире, и его выручка растёт на 91% год к году.

Весь рынок препаратов этого класса в 2025 году составил около $79 млрд. Morgan Stanley оценивает его в $190 млрд к 2035 году в базовом сценарии.

Откуда придёт рост. Не из цен — они как раз падают. Из проникновения: сейчас препараты получают около 6% американцев с ожирением или диабетом второго типа, к 2035 году ожидается 30%. За пределами США — 2% сейчас и 10% к 2035-му. Людей с ожирением в мире больше миллиарда, и больше миллиарда из них живут вне США.

Второй источник — страховое покрытие. В 2024 году терапию ожирения покрывали 44% крупных американских работодателей, в 2025-м — 48%, к 2027 году ожидается 65%. Покрытие переводит препарат из личных расходов в оплачиваемые планом, а это рынки разного размера.

2. Как решали проблему раньше

Чтобы понять масштаб сдвига, полезно посмотреть, что было до.

Диета и физическая активность. Работают лучше, чем принято думать, но упираются в потолок. В исследовании Look AHEAD — самом крупном и длинном по интенсивным программам — участники теряли 8,6% веса за первый год против 0,7% в контрольной группе. Дальше начинается возврат: через четыре года оставалось 6,2%. Дело не в дисциплине, а в физиологии: организм отвечает на дефицит калорий снижением расхода энергии и усилением сигналов голода.

Препараты предыдущих поколений. История категории — это история отзывов с рынка. Фен-фен снят в 1997 году из-за поражений сердечных клапанов. Сибутрамин снят в 2010-м из-за роста сердечно-сосудистых событий. Римонабант не дошёл до американского рынка из-за психиатрических побочных эффектов. Орлистат остался, но даёт около 3% — на уровне статистической погрешности от диеты.

Бариатрическая хирургия. Единственный метод с сопоставимым результатом — 25–30%. Но это операция под общим наркозом с необратимым изменением анатомии. В США её делают около 280 тысяч раз в год. Для аудитории в сотни миллионов человек хирургия физически не масштабируется.

3. Как решают теперь и что это за технология

Основа — гормоны, которые кишечник вырабатывает в ответ на еду. Их называют инкретинами. Главный из них, GLP-1, сообщает мозгу о насыщении, замедляет опорожнение желудка и усиливает выработку инсулина в ответ на глюкозу.

Природный GLP-1 живёт в крови минуты. Задача состояла в том, чтобы построить молекулу с тем же действием, но живущую неделю. У семаглутида это решено жирнокислотной цепочкой, которая связывается с альбумином крови и замедляет выведение.

Следующий шаг — не один рецептор, а несколько. Тирзепатид действует сразу на GLP-1 и на второй инкретиновый рецептор, GIP. Экспериментальный ретатрутид добавляет третий, глюкагоновый.

Но вес — не главная причина, по которой рынок стал таким большим. Главная в том, что препараты показали пользу за пределами веса. В исследовании SELECT семаглутид снизил частоту серьёзных сердечно-сосудистых событий на 20% у людей с избыточным весом без диабета. Это переводит препарат из категории косметической медицины в профилактику инфаркта — а такие препараты страховые оплачивают по другой логике и на десятилетия.

Дальше идёт вторая волна показаний: апноэ сна, болезнь печени, хроническая болезнь почек, боль при остеоартрите колена. Каждое расширяет оплачиваемую аудиторию, не требуя новой молекулы.

4. Что разрабатывают сейчас

Пайплайн перестал быть однородным. Разработчики двинулись в четыре разных направления, и у каждого своя логика.

Ни одно направление не отменяет остальные — вероятный итог не один препарат-победитель, а набор комбинаций под разные группы пациентов. И почти в каждой строке таблицы есть Lilly.

5. Кто делит рынок

По выручке рынок сегодня двухполярный, и полярность быстро смещается. В первом квартале 2025 года доли по выручке были 53% у Lilly и 47% у Novo, во втором — 57% и 43%. Дальше расхождение видно уже по собственным прогнозам компаний: Lilly ждёт роста выручки на 23–27% в 2026 году, Novo — падения на 5–13%.

Позиционирование участников

Это всё, у кого сегодня есть выручка от препаратов для снижения веса. Претендентов, у которых её пока нет, — восемь, и о них следующий раздел.

6. Кто идёт следом

Двое делят рынок по сегодняшней выручке. Но в третьей фазе стоит очередь, и через два-три года картина будет другой. Ограничиваться разговором про Lilly и Novo — значит смотреть на фотографию вместо фильма.

Что это меняет в оценке. Lilly торгуется как компания, которой никто не мешает. Но между 2027 и 2029 годом на рынок выйдет не один конкурент, а несколько — и часть из них удобнее сегодняшних препаратов: таблетка вместо укола, укол раз в месяц вместо еженедельного.

Конкуренция придёт не за долю рынка — его хватит на всех при проникновении в 6%. Она придёт за цену. Когда препаратов много, премию платить перестают, а маржа в 85,8% становится мишенью для страховых. Это ещё один довод против того, чтобы платить сорок годовых прибылей сегодня.

7. Сколько похудения в бизнесе Lilly и Novo

Одна и та же молекула продаётся под разными названиями для диабета и для ожирения: у Lilly тирзепатид — это Mounjaro и Zepbound, у Novo семаглутид — Ozempic, Rybelsus и Wegovy. Строго «похудение» — только вторая половина. Но зависимость бизнеса определяется всей молекулой: патент, производство и конкурентное давление у них общие.

Novo — компания одной молекулы. Три четверти выручки зависят от семаглутида, и именно по нему истекают патенты в Индии, Китае, Бразилии и Канаде. Диверсификации, которая смягчила бы удар, нет.

У Lilly концентрация ниже, но растёт быстрее — 56% за 2025 год и уже 65% в последнем квартале. Разница в направлении: у Lilly концентрация растёт потому, что тирзепатид обгоняет остальной бизнес; у Novo она высокая потому, что остального бизнеса почти не осталось.

8. Оценка по системе пяти осей

Прогнал обоих лидеров через систему пяти осей. Порог для покупки — 78 баллов.

Тренд — 23 и 21. Ось меряет рост индустрии, а не успехи компании, поэтому база у обеих одинаковая: рынок с $79 до $190 млрд плюс вторая волна показаний. Разницу даёт только сегментный состав выручки — у Novo 17% сидит в инсулинах, которые сокращаются на 1–4% в год.

Ров — 18 и 8. Здесь весь разрыв. Барьеры входа высокие у обеих: пептидное производство не строится за год. Но позиция Lilly укрепляется — выигранные прямые сравнения, доля с 53% до 65%, патент на тирзепатид до середины следующего десятилетия. Позиция Novo сужается: патенты на семаглутид истекают в странах с 40% населения мира, а стартовая доза Wegovy по $149 — прямое свидетельство утраты ценовой власти.

Фундаментал — 15 и 14. Почти ничья из противоположных слагаемых. У Lilly рост и рентабельность на максимуме — выручка +49,6%, ROE 102%, ROIC 32,7% — и минус за цену: P/E 40,2, P/S 14,0, долг к капиталу 1,62. У Novo зеркально: P/E 9,5, EV/EBITDA 5,4, лучший в паре ROIC 34,7% и дивиденд 4,66%, но рост обнулён — прогноз прибыли на пять лет вперёд +0,1% в год.

Макро — 16 и 14. Фарма работает в любой фазе цикла, бета 0,45 и 0,77. Общий вычет — политическое давление на цены лекарств в США. У Novo добавляется валютный: выручка в кронах, расписка в долларах, и в 2025 году курс съел четыре процентных пункта роста.

Точка входа — 4 и 3. Провалена у обеих, по зеркальным причинам. У Lilly просадки нет: 8,5% от максимума, RSI 55,7, цена выше всех трёх средних. Novo даёт идеальную картину — 39,5% от максимума, RSI 31 — но ось обнуляется правилом: скидка не считается скидкой, если причина падения в бизнесе, а не в настроении рынка.

Цены на 26 сентября 2026 года: LLY $1 183 (+10,1% с начала года), NVO $38,8 (−23,7%). Данные Finviz.

Что из этого следует для портфеля

Lilly — 76, два балла до порога. Не хватает ровно там, где и должно: на цене. Четыре оси близки к максимуму, пятая пустая. Система не говорит «плохая компания» — она говорит «отличная компания по неотличной цене».

Практический вывод: наблюдение с конкретным условием. Коррекция на 20% от максимума даёт около 8 баллов по оси входа вместо 4 и переводит через порог без единого изменения в бизнесе. В цене это примерно $1 030. Оценка консервативная: снижение цены добавит баллов и по фундаменталу.

Novo — 60, восемнадцать баллов до порога. Этот разрыв ценой не закрывается: даже при падении вдвое тренд и ров останутся на месте, а вход будет обнуляться, пока компания сама прогнозирует сокращение выручки. Чтобы Novo стала интересной, должен измениться бизнес, а не котировка — вернуться рост выручки, пройти регистрацию CagriSema, стабилизироваться доля.

Претендентов из шестого раздела я здесь не оцениваю вовсе, и дело не в системе. Дело в том, что на рынке похудения их пока нет: препараты в третьей фазе, выручки ноль. Оценивать компанию как участника рынка, на который она ещё не вышла, — значит покупать обещание. Препараты выйдут — вернусь к ним с цифрами продаж, а не с данными исследований.

9. Что проверять дальше